О любви и поэзии
May. 5th, 2014 10:59 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ting_liВесна. Май. Хотя вид за окном больше похож на конец марта. Хотя бы здесь, у меня в блоге, поговорим о любви. Вспомнилось что-то.
Как-то у одной моей, юной тогда, сестрицы, появился некий ухажёр. А сестрица была тогда не только очень юная, но ещё стихи очень любила - декламировала большими кусками Илиаду, а уж стихи Есенина просто обожала. И держала открытку с фотографией красавчега Есенина, ту, знамeнитую с трубкой,у сердца то ли на прикроватной тумбочке, то ли на стенку повесила. Ухажёр пришёл сестрицу навестить в её отсутствие, увидел фотку красавчега Есенина, возревновал, страшно огорчился, и после такого личного оскорбления - вишь ты, как она демонстрирует, что у неё есть другой, более привлекательный поклонник, решил ей больше не поклоняться.
Чему сестрица была весьма рада.
Как-то у одной моей подруги тоже завёлся назойливый поклонник, от которого она никак не могла избавиться. Выходец из Кубы, т.е. родной язык у человека был испанский ( это важно), учился он чему-то в Уфе. Подруга, которой я уже рассказывала истроию с Есениным, взяла у меня взаймы фотографию Лорки. Тоже довольно-таки известный снимок, обычно его помещают на обложке его стихов. Повесила над кроватью.
Потомок конкистадоров, увидев Лорку, побледнел, горячая испанская кровь вскипела и взбурлила. Всё пошло по тому же сценарию, как и в предыдущей истории.
Когда-то в прошлой жизни у меня на работе стоял сервант, где у меня, за его стеклянными дверями, хранилась всякая белиберда вроде дыроколов, бумажек и прочей канц. ерунды. И чтобы скрыть это некрасивое зрелище, я периодически выдирала из журналов страницы с интересными фотографиями и засовывала их в двери серванта. Экспозиция часто менялась. И вот однажды, в период увлечения стихами Пастернака, мне попалась его фотография, на всю страницу журнала. Пастернак героически пошёл загораживать собой дырокол.
А у нас там был некий сотрудник, несколько внешне похожий на Пастернака - с такими же полными губами, и в целом сходство какое-то тоже было, если приглядеться. Сотрудник носил огромные очки, и я как-то раньше даже не замечала этого сходства. Так или иначе, он решил, что тем, что я у себя в комнате повесила фотографию Пастернака, я посылаю всем толстый мессидж, что я увлекаюсь толстогубыми мужчинами. А поэзия Пастернака - так, прикрытие. И стал он вдруг усиленно крутиться вокруг меня с масляными глазами. Но для меня в этом сотруднике интересными для меня были не его масляные глаза, а человеческие глазные яблоки в его рабочем холодильнике, там всегда стояла трёхлитровая банка с этими глазами - они их разрезали, насыщали и рассматривали под электронным микроскопом на разные лады.
И всё это до меня доходило весьма медленно.
После этого я двери серванта стала украшать только пейзажами.
Как-то у одной моей, юной тогда, сестрицы, появился некий ухажёр. А сестрица была тогда не только очень юная, но ещё стихи очень любила - декламировала большими кусками Илиаду, а уж стихи Есенина просто обожала. И держала открытку с фотографией красавчега Есенина, ту, знамeнитую с трубкой,
Чему сестрица была весьма рада.
Как-то у одной моей подруги тоже завёлся назойливый поклонник, от которого она никак не могла избавиться. Выходец из Кубы, т.е. родной язык у человека был испанский ( это важно), учился он чему-то в Уфе. Подруга, которой я уже рассказывала истроию с Есениным, взяла у меня взаймы фотографию Лорки. Тоже довольно-таки известный снимок, обычно его помещают на обложке его стихов. Повесила над кроватью.
Потомок конкистадоров, увидев Лорку, побледнел, горячая испанская кровь вскипела и взбурлила. Всё пошло по тому же сценарию, как и в предыдущей истории.
Когда-то в прошлой жизни у меня на работе стоял сервант, где у меня, за его стеклянными дверями, хранилась всякая белиберда вроде дыроколов, бумажек и прочей канц. ерунды. И чтобы скрыть это некрасивое зрелище, я периодически выдирала из журналов страницы с интересными фотографиями и засовывала их в двери серванта. Экспозиция часто менялась. И вот однажды, в период увлечения стихами Пастернака, мне попалась его фотография, на всю страницу журнала. Пастернак героически пошёл загораживать собой дырокол.
А у нас там был некий сотрудник, несколько внешне похожий на Пастернака - с такими же полными губами, и в целом сходство какое-то тоже было, если приглядеться. Сотрудник носил огромные очки, и я как-то раньше даже не замечала этого сходства. Так или иначе, он решил, что тем, что я у себя в комнате повесила фотографию Пастернака, я посылаю всем толстый мессидж, что я увлекаюсь толстогубыми мужчинами. А поэзия Пастернака - так, прикрытие. И стал он вдруг усиленно крутиться вокруг меня с масляными глазами. Но для меня в этом сотруднике интересными для меня были не его масляные глаза, а человеческие глазные яблоки в его рабочем холодильнике, там всегда стояла трёхлитровая банка с этими глазами - они их разрезали, насыщали и рассматривали под электронным микроскопом на разные лады.
И всё это до меня доходило весьма медленно.
После этого я двери серванта стала украшать только пейзажами.
